давняя история
После Краснодара произошло ещё много всего замечательного.
Итак, отправился я значит на Море… Пообщавшись с попутчиками, расписавшими мне чудный Туапсинский край, решил до самого Сочи не катиться, а прогуляться по вышеобозначенным окрестностям. В море. В горы прогуляться. На водопады. Какие-нибудь. Там. И само собой отыскать инжир(никогда не доводилось есть в свежем виде – только в сушёном. Интересно!) Одним словом, почти стандартная «развлекательная» программа.
Пока ехал через горы (и особенно, когда машина выехала к морю), уж до того мне было неспокойно! Уж до того неспокойно! Неспокойно от всевозможных восторгов и ностальгических настроений… Приятно бодрящих, блестящих в глазах… Лет 5 всё-таки там не был!
Первый вечер, после торжественного купания в море встал на ночёвку в живописной вязовой роще на высоком утёсе. Красота! Внизу, сквозь листву видно, как плещется море.
Правда, всю первую половину ночи на базе отдыха под горой происходили «свистопляски» (ну то есть - дискотека), гремела музыка, мешая мне уснуть. А ночи там ещё теплые! Всё остальное время в темноте вокруг шумели листвой какие-то животные. Судя по хрусту, не самые мелкие. От этого становилось немного не по себе. Особенно вспоминая рассказ Ромы о его встрече с волком (хоть и вполне мирной). Также Рома говорил, в тех краях много енотов: один даже позировал ему, выйдя ночью к костру – замечательное фото. От этого становилось спокойнее.
Утром достаточно удачно прошёл эксперимент по выпеканию хлеба на костре. Занятие совершенно увлекательное, но занимающее массу времени, таким образом интересное только в качестве эксперимента.
Думая сходить в горы и ещё не успев миновать посёлок, спросил дорогу у прохожего дяденьки…
Лет 60-ти. Короткая рыжая борода, какие-то непонятные куцые усы. А так, вполне обычная, мужицкая внешность. Худощавое телосложение, в котором тем не менее было ощутимо присутствие всё той же обычной мужицкой силы.
Он ответил, что через посёлок нам по пути. По этому самому пути мы разговорились: дяденька сказал, у него в огороде на кустах ещё остался инжир… Пригласил в гости. Стал рассказывать о себе. В последующем (немного забегу вперёд) этот рассказ становился всё интереснее, и интереснее; всё удивительнее, и удивительнее.
На автостанции (так они там называют остановки) зашли в магазин к его знакомой продавщице, которая вынесла из подсобки внушительных размеров сумку. Клетчатую такую. Как выяснилось позже в ней находился старый, несколько увеченный аккордеон. Дяденька купил бутылку водки . Я, сказав, что её не пью, купил на рыночке рядом бутылку домашнего вина.
Как выяснилось, живёт он не в городе, а на каком-то там перевале, цитирую: «всю жизнь по холостяцки». Я то сперва подумал: всё как обычно, как уже неоднократно случалось оказываться в гостях: дом-семья-огород. А он вот - не то егерь, не то лесник. Предполагалось, с этого-то перевала на следующий день я и дошёл бы до водопадов. Да мимо грецко-ореховой рощи!
Пока ехали в автобусе, глядя на свои голые коленки (потому как из одежды на мне были только рубашка, лёгкие семейные трусы и рюкзак) и осознавая всё «настоящее положение вещей», меня не то что бы посещали подозрения, и не то что бы сомнения… (Быть чересчур мнительным в нашем путешественическом деле, да и вообще, я считаю, по жизни, никак нельзя. Стоит верить во всякого человека. В этом в частности и проявляется наша степень веры и доверия к Богу...). Однако ж, было немного не по себе. Особенно вспоминая те «счекотливые» ситуации… (с благополучным исходом!), а точнее – вспоминая тех «счекотливых» людей (назовём их так), с которыми за последний год неоднократно доводилось встречаться. (Иной раз так и скажешь: «Они кругом. Они среди нас.»).
Скоро, на одном из поворотов серпантина мы вышли из автобуса. Человек сказал, что это и есть перевал. (Где там был перевал я даже потом так и не разглядел. Быть может, сказывается, что вырос на равнине?) Сразу вошли в лес, и по крутой извилистой тропинке (горы, как-никак!) спустились к какому-то огороду. Приближаясь к довольно высокому дому, думал, минуем его: не будет же «этот» человек… жить в таком большом доме. (Для одного человека.) Однако дяденька сказал, что мы пришли, и предложил пройти во двор, заботливо прикрывая мой путь от надрывающейся на цепи собаки. Её не менее ретиво поддерживал пёс на противоположной стороне дома.
Снаружи дом походил на что-то вроде маленького замка. С явно кавказским акцентом …

На этом я пока прервусь. Как говориться, ту би кантиьюэд! Если получились, будут и фотографии.
Пиши.

…с явно кавказским акцентом.
Дом. Стройный такой. С почти плоской крышей Из цементных блоков. Высокий на склоне фундамент из природного камня. А по углам вверх тянутся вставки из того же камня, обрамлённого кирпичом. Так сказать, дизайнерские изыски. На которые, впрочем, то там, то там ещё не раз обращал я внимание в этом доме.
Дяденька отпер тяжёлую железную дверь: в маленьком заваленном стройматериалами помещении была не менее тесная двухмаршевая грубосваренная лесенка. Тесная настолько, что подниматься нужно было крайне осторожно, стараясь не удариться головой. С моим рюкзаком это требовало особенных усилий.
Лесенка выходила на открытую площадку. Полуоткрытую – потому как с одной стороны всё же были две стены из цементных блоков: одна со входом в соседнюю комнату , а другая с узким стройным оконцем. Решётка в нем, тоже «самодеятельно» и основательно сваренная, представляла незамысловатый, но симпатичный узор, составленный из ряда вензелей..
Вот только сейчас меня посетила мысль… Очень может быть, что устройство жилища всякого человека, пожалуй, в значительной мере является отражением внутреннего… (да и внешнего тоже) устройства самого этого человека. Не думаю, что сделал открытие. Разве что для себя…
У тебя когда-нибудь были моменты, когда ты чувствовала, что «вот сейчас ты открыла для себя нечто очевидное и вполне разумеющееся»? Очевидное настолько, что мысль об этом никогда ещё не приходила в голову.
В ходе последующего общения с Владимиром я не переставал поражаться тому, каким удивительным образом в нём уживается такое множество, казалось бы, неуживаемых черт. Также как и в его доме могли соседствовать элементы некой эстетики (определённо говорящей о наличии вкуса у его хозяина) и значительная упрощённость быта. Порой переходящие в сущий бардак. Соприкасаться с которым иной раз было даже несколько противно. Одним словом Владимир являл собой… гремучую… Именно гремучую, смесь дикости с интеллигентностью.
Но к непрекращающемуся состоянию (я бы даже сказал: процессу) удивления неотступно примешивалось ощущение некоего родства. Чувство того что, у нас определённо есть что-то общее… Равно как точно есть многое, что нас рознит.
Остальные две стены площадки были в недостроенном, только начатом виде. Из грубо сформованного бетона торчали по пояс сплетённые стальные прутья. А вдаль открывались бесподобной красоты виды! Долина, окружённая горами, поросшими плотным лесом. Я, конечно, в тропиках пока не был; но, знаешь, очень похоже. Как на картинках. Эдакая Гватемала! Я и туда однажды доберусь.
По вершинам одной из чред картинно тянулась линия электропередачи. Где-то за этими горами и должны были находиться водопады…
Соседняя комната тоже находилась в процессе «достраивания». По всей видимости, уже долгое время. Крыша состояла из настеленных на бревенчатые перекрытия ржавых до дыр листов железа. Неровно залитый бетонный пол. Кругом доски, груда камней, кирпича и песка. Панцирная сетка с постелью, накрытая запылившейся плёнкой; кастрюли, вёдра; в углу лист железа – на нём что-то мелом написано по-грузински; инструменты; и чего ещё там только не было! Одним словом – рабочая обстановка!
Владимир, извлек несколько звуков из аккордеона и сказал, что с ним ещё придётся повозиться. Предложил ознакомиться с его владениями и заодно сходить за водой.
Рядом с домом находилось (не говорю: стояло) нечто, что сперва я принял за сарай или погреб. Такое покосившееся с крышей. Со сломанной стеной из прутьев и глины. Оказалось, это было первое временное жилище Владимира, когда он приехал сюда 15 лет назад. Зимой. При сложных, до конца непонятых мною обстоятельствах. Как он рассказал, долгое время жил в Сибири и уже во времена перестройки чем-то не угодил тамошним местным властям – пришлось менять место жительства. А в этой землянке жил первые 2 года. Пока не построил первый этаж своего «замка».
Затем мы продегустировали 3 вида инжира. Инжира! Зелёный, белый и фиолетовый. Пожалуй, вкуснее всего белый! Хотя, и другие тоже хороши. Пробуйте, пробуйте, граждане, не стесняйтесь!
Ещё показывал всякие травки – у каждой своё действие. «Я тут за 2 года только одними травками язву вылечил!» Показал дерево чинар. Высокое, красивое. С очень мощным, невероятно гладким стволом. Как колонна! И, как сказал Владимир, со съедобными орешками. У него на огороде растёт. А у соседа особенно огромное дерево! (Заостряю на этом внимание сейчас не только из «ботанического» интереса – пройдёт не так много времени, и 2 этих великолепных дерева ещё сослужат мне добрую службу…) А ещё инжир. Всякий. Фундук и прочая хурма.
По дороге на родник я узнал, что, прожив в этих краях значительный отрезок времени, успев хорошо их изучить, Владимир оказался лучшей кандидатурой на должность председателя этого дачного товарищества. А образовалось оно буквально несколько лет назад. И совсем немноголюдно: лезть в те дебри и расчищать лес, стоящий местами колючей непролазной стеной, желающих нашлось немного. «Да он же Робинзон! Борода – Робинзон!» - ужасались новоиспеченные дачники. И сделали его председателем. «А Бородой меня звали ещё с молодости…».
Обогнув несколько дач, мы вошли в лес. Родник представляла яма с ключевой водой. Там же Борода показал какой-то высокий кустарник, цветки которого весной хорошо идут… в засолку! «Отличная закуска!». Он взял бОльшее ведро, а следом я волочил тоже довольно увесистый алюминиевый бидон. «Никогда не носи тяжести перед собой! Надорвёшься!»
«А ещё у нас тут месторождение синей глины есть. Пойдём, покажу» Неподалёку, дно пересохшего ручья действительно состояло из синей глины. Я и раньше знал, что ей лечат болезни суставов. «Я тут за 2 года глиной…»
Пока возвращались ещё поговорили о многом, но, помню, в очередной раз, ненадолго наш разговор перешёл на тему политики, перестройки, Горбачёва… Пожалуй тогда я впервые почувствовал «гремучесть» личности Бороды… Столько злобы, гнева было в его словах…. И снова становилось не по себе. (Я сейчас даже не беру во внимание то, что речь его к тому же вообще постоянно сыпала «жемчугом» крепких словец.) В тот момент я начал понимать: спорить с этим человеком не стоит никому, и не при каких обстоятельствах. А уж если вспомнить его рассказы о том, как и когда он отстаивал свою правоту кулаком… Правда, как я понял, действительно - правоту.
Долгое время спустя, вспоминая мою встречу с Владимиром, я не мог подобрать слово, которое могло бы наиболее точно охарактеризовать одну из основных его черт. Бескомпромиссность! Пожалуй, так. Именно – бескомпромиссность. А сейчас ещё на ум пришло слово: «воинствующая честность».
Всё-таки кое-как дотащил я этот бидон, подняли наверх. В углу комнаты дверь. Обитая железом, тоже с навесным замком. Там комната, в которой собственно и живёт Владимир. Вытянутая, довольно тесная. С маленькими глухими окошками. С побеленными, но уже успевшими слегка закоптиться стенами. С невысоким потолком. Через открытый лаз виден чердак заваленный стройматериалами. В дальнем конце постель. Не первой свежести. Над ней какая-то чеканка. По центру небольшая печка. (Внимание!) от неё идут трубы системы отопления! Нарядные такие! Аккуратно выкрашенные. Оказалось, Владимир отличный сварщик. Но об этом потом.
Тебе когда-нибудь доводилось бывать в… слесарке? Ну или хотя бы в коморке у школьного учителя труда? Я знаю, они все как одна. Примерно то же являло собой жилище Бороды: та же обстановка, та же атмосфера, а точнее запах…, и всё же… «своеобразный» уют. Особенно зимой. Да, зимой там наверное особенно уютно. Помню, ещё когда впервые путешествовал автостопом в декабре 2003-го, где-то в Рязанской области мне предложили переночевать в сельской котельной. Большое тёплое помещение с обилием труб, монометров и оглушающим гулом котлов. Каким счастьем после двух суток пути было тогда растянуться на старом диване стоявшем на высокой площадке. Выспаться наконец, просушить обувь.
«Я всегда жарко топлю. Прямо так в плавках и хожу по дому.»
Ещё при первом разговоре в посёлке Владимир сказал, что его дома дожидается целая кастрюля только - что сваренного холодца. Тогда меня это несколько смутило, потому-что прозвучало это не то как бы невзначай, не то как приглашение. Оказалось холодец заботливо сварила подруга (?) Владимира пока он был на побережье. Подруга вроде бы работает поваром в детском лагере. Мясо, соответственно, тоже оттуда. Какая это часть тела, я так и не понял: не то хвосты, не то ещё что. Непонятно – ни разу не ел. Но довольно вкусно. Порезали туда чеснока! Помидорчиков порезали и посыпали адыгейской солью. «В наших краях только так! Это такая смесь соли и специй.» Вку-у-усно!
Сели. В недостроеной - там просторнее,и в дверной проём без двери - виды с площадки. Более - меннее устойчивый стол изобразили из фанерки и низкого ящика. Борода стал разливать водку по чашкам... Я, из стратегическо-дипломатических соображений, как водится, сказал, что мне чисто символически - буду пить вино. Борода же, обругав вино, вместе с людьми энной национальности, которые, по его словам, бадяжут в это вино бузину и прочее, предложил первый тост. "За знакомство", наверное?
- А вино лучше только у знакомых покупать!
Рассказы продолжались. О, то был редкий и радостный случай, когда я едва ли мог вставить слово, комментарий, или вопрос в этот неиссякаемый, полноводный поток! Обычно ведь это моя участь...
Сейчас прошло уже более двух лет, когда я взялся дописывать этот рассказ. И многие детали, яркие штрихи, которые тогда по возвращении вились роем в моей голове, уже потускнели под слоем новых впечатлений, прожитого. И тем не менее, историй Владимира вкратце я смогу вспомнить изрядно. Не перепутать бы чего!
И про охоту с убойным самодельным арбалетом из автомобильной рессоры. Стоило мне упомянуть про енотов...
- О, этих тварей тут полно бегает! Один в капкан попался - я из него шапку сделал. А мясо, смотри, их не ешь! Они все сплошь заразные! (лейшманиоз, что ли?) Вот у нас один мужик...
- А волки?
- Да тут больше шакалы - волков почти нет. А шакалы трусливые твари, даже собак боятся. Собаки их как почуят - всю ночь заливаются, не заткнёшь. А ещё тут лесной кот водится: вот с ним лучше не встречаться! Крупнее рыси, и подкрадывается тихо. А один год в лесу за соседним перевалом арангутангов видели. В зверинце кормить их было не на что, вот их и выпустили...
И много о стройке, как сам привозил с работы из посёлка сюда сварку, кое-какие стройматериалы/мусор. А песок долго таскал в рюкзаке с соседнего перевала - больше здесь неоткуда.
И про то, как, оказывается, начинал строить всё это великолепие не для себя одного, а и для жены. А она не то умерла, не то убил её кто. Теперь и оставить некому.
И про то, как "да останавливался тоже у меня один турист..." - и что-то у него утащил. "А я теперь бдительней стал! Да и куда ты от меня здесь убежишь? Да ты парень вроде хороший. А то смотри у меня!.." Замечу, за увлекательной беседой мы продолжали попивать водку (о вине я решил и не заикаться). И, хоть особо не пьянели (наверное, от обильного поглащения холодца и помидорчиков), вся эта ситуация всё же держала меня в некотором напряжении.
- У меня тут ещё погреб с заготовками есть - пойдём, покажу!
- Правда? Надо же! Ну...пойдёмте.
Куда уж тут деваться? Спускаемся по той же лесенке, только ещё глубже (замок, как-никак!). Думаю: что сейчас будет?..
- Вот, смотри: это - из инжира, это - из кизила. Какое к чаю возьмём?
- Ну из инжира я у Ромы в Краснодаре пробовал - 0своеобразное, приторное, со вкусом весенней картошки в мундире; так-что дав0айте кизиловое возьмём.
И всё! И продолжается история. История жизни Бороды.
- А я много, где поработал. Кем только не был!? Весь Союз изъездил! Я ведь, вообще, сварщик отличный. Энного разряда (ну какой там у них самый лучший?). И в Сибири на вышках, и в Прибалтике. А ещё газопровод "Дружба" тянули. Народу там... - с разных стран.Подружилась там с мной одна итальянка, пригласила домой в гости. Дома у них большие, во дворе - бассейн. Она значит искупалась там обнажённая - ну принято у них так, культурно так. Повела на ужин с родителями. "Вот, мол, знакомтесь - это Владимир"...
И бригадиром всегда был. Где работал, там все знали: Борода если за какой подряд возмётся - с места не сойдёт, пока всё как-следует не доделает. И подчинённым своим спуску не давал. Если только работа не готова, а кто за бутылкой - я ему сразу в зубы! Не хочешь работать - так пошёл на ...! Вот раз в Чите(?), задание было в подвале здания трубы под потолком тянуть по всему периметру. А подвал затоплен по уши. Так мы сделали плоты - двое суток оттуда не вылазили!
- Да...,вам палец в рот не клади!..
- Ага, тут вот в прошлом году в лагере труба старая от котельной стала заваливаться на строения; ну сгнила совсем. Там ведь знаючи надо отрезать... А директор, жадный, знает, что только Борода с этим справится, а съэкономить хочет. "Ты, говорит, Володя,..." Деньги смешные предлогает. Ну я ему сказал тогда!..
- А с музыкой у вас что? Для себя, или, может, профессионально занимались?
- Да я в детстве ещё научился. А потом какое-то время в школе преподавал. И рисовал всегда хорошо - тоже с ребятишками работал.
- А это ведь вон на том железе по-грузински написано? Или по-армянски, у них ведь алфавит похож? Вы ещё и в языках умеете?
- По-грузински. Отец родной у меня грузин был. И детство раннее в горной Грузии прошло (Сванетии, кажется). Хорошо там!.. А потом в Краснодарский край попал. Станица такая-то. После войны, есть особо нечего - ну мы пацанами на грузовике - то капусты с поля соседнего колхоза, то... А раз для веселья доже лодку моторную увезли!
Закончилась бутылка. А мы вполне ничего. Холодца - ещё полкострюли.
Стемнело. Судя по тому, что стемнело, а сели мы где-то ещё далеко днём...
- Ну что, доставай твоё пойло - посмотрим...(Попробовал) Да ничё, пить можно.
Зажгли свечку и киросинку. Вино, кстати, было вполне ничего. Борода зашёл в свою комнату и вышел с аккордеоном, уже своим исправным.
- Ну что, Серёжа, что тебе сыграть? Тут пара клавишь западает, а так хороший инструмент. "Цыганочку" знаешь? Николай Сличенко как её исполняет!...
- Конечно.
- Бида манга чавале...
Бида манга ромале...
Бида манга чавале...
Бида манга ромале...
Нет, плясок не было. И пресловутого веселья, о котором ты могла бы сейчас подумать, тоже не было. Были две улыбки, две радости. Пел Борода негромко, и в его улыбке была некая грусть... Я потом узнал эту песню на одной старой пластинке.
- Спасибо.
- А турецкую знаешь?
- Турецкую?
- Щас наиграю, может узнаешь. Вообще, я её только на грузинском и на русском знаю. Половина так - половина так. Её в Грузии очень любят.
И он заиграл!...
Досадно! Сейчас меня подводит память. Песня, разумеется, о любви; ветьеватая милодия; да ещё смесь русского с грузинским; да ещё из уст Бороды!
- Замечательная песня! А "Бэссамэ мучо" знаете? Я её так люблю!... У нас в городе на улице один саксофонист играет, так я его всегда прошу. Да и, вообще, всякого музыканта.
- Только я слов не знаю.
- Играйте!
И он заиграл!...
Ночь. Горы. Полная луна. Тёплый ветер шумит в проём листвою чинара. Звучит музыка!
Тусклый свет. Аккордеон. Худощавый торс со сломанным ребром. Сигарета в уголке рта. Задумчивые глаза.
Не снится ли мне всё это!? Ещё утром я пёк лепёшки на костре в роще у моря! А вчера был в Краснодаре.
Мы вышли на "балкон". Ночь была прекрасна! Горы были прекрасны! Луна! Ветер! Сверчки!

Весь следующий день я смог посвятить "природам". В путешествии такие моменты особенно ценны. Когда можно спокойно оставить в надёжном месте рюкзак, из его клапана сделать катомку, бросить туда ножик, фотоаппарат, бутылочку воды да кусок хлеба, или ещё какой "фастфуд". И пойти!
Где-то на полпути я стал понимать, что относительно искомых водопадов путь не верен. Но однако ж, какие красоты! И времени мало.
В горах с непривычки, конечно, сложновато ориентироваться. Поэтому я, решив не удаляться черезчур от дома Бороды, покружил по близлежащим горам - долинам. Одна, в частности, у меня сасоциировалась с кусочком африканской саванны, окружённой холмами. Как в телевизоре. Это посреди Гватемалы-то!
Оттуда я забрался в красивейшие чащёбы, а там - русло пересохшей речки. Сначала - сплошная каменная порода, на которой довольно удобно колоть грецкие орехи, а через пару км - пошли камни и галька. А ещё через пару - местами стала появляться вода. Таким образом я обогнул одну из гор и вернулся, почти туда, откуда вышел с утра.
"А не залезть ли мне вон на ту соседнюю гору?" А что, интересно! И пофотографировать, и сориентироваться. И может, зверя какого-нибудь встретить. Ну хоть какого!
Встретил я только плотную стену колючек. Да ещё при весьма крутом подъёме. И назад не отпускают. "На Берлин!" Вот так всегда.
Залез! Кругом!... Чувствую, скоро сумерки. Местность сверху вроде похожая, но не уверен. Смотрю, вдалеке - вроде похоже на те два чинара, а за ними вроде дом Бороды. Как водится, беру прямое направление - троп всё-равно не видно.
И полез! Через теже колючки. А внизу их ещё больше! Откровенные джунгли. Знаешь ли, как шпион какой: за каждое лишнее движение вперёд,или назад - хорошая такая ссадина. А то и за кожу как зацепится! Ну прямо так и приходилось каждую лиану ножичком разрезать.
Выбрался на чей-то огород. А там уж и до Владимира близко.
Пришёл уже в сумерках. Сварили фирменного чаю Бороды из 7ми трав. Кастрюлю.
И снова...аккордеон...